Аннотация:Актуальность статьи основывается на необходимости разработки концептуального аппарата, учитывающего двойственность феномена религии, выступающего, как институт некоторой «конфессии», описывающий себя с позиций узаконенных им самим определённых норм. При этом он же выступает как «народное», «личное» и «живое» верование, непосредственно переживаемое индивидом. Предметом данного исследования является трансформация подходов к феномену «народная религия», актуализированная религиоведением, специализирующимся на проблемах антропологии и фольклористики. Методологической основой статьи выступает анализ семантики в русскоязычных и иностранных первоисточниках, представленных в лингвистических корпусах. Новизну исследования составляет анализ понимания религии через призму различений основных коннотаций слова «народ» в российских текстах XI–XX вв. В ходе исследования выявлено изменение семантики: древняя альтернатива «вече» / «чернь» сменяется различением «российские подданные» / «крестьяне/христиане», носителей «народной мудрости» / «народных суеверий», которое замещается конструированием поэтики универсальных образов «единомыслия народа» и «строителя социализма/коммунизма». Понимание солидарности как религии «единомыслия» трансформируется от идеала «правоверия» князя Владимира, противопоставившего «веру христиан» и «суеверия язычников», через альтернативу «верных христиан» / «неверных басурман» к дистанцированию «православных христиан» / «раскольников», сменяясь поисками путей реализации идеала триады «самодержавие, православие, народность» (XIX в.), радикально трансформированного в СССР. В качестве новых перспектив описания религии как индивидуальных, локальных и повседневных проявлений индивидуальной и групповой религиозности предлагается использовать понятия «частная (vernacular) религия» (Л. Примиано, А.А. Панченко), «вернакулярная религиозность» (Д.А. Радченко, Н.В. Крюкова). В статье прослеживается история включения термина «vernacular» в социальное самоописание, начиная с античных текстов до настоящего времени и отражается его перспективность для религиоведения, когда религия исследуется как уникальный аспект повседневной практики определенной социальной группы или индивида.