Аннотация:При ступенчатой реконструкции встречаются ситуации, когда на одно и то же место в протосписке претендует более одного слова, и при этом нет возможности отвести один из потенциальных синонимов стандартными способами. Вместе с тем, в реально наблюдаемых языках практически всегда можно обосновать выбор слова для включения в список, отводя более редкие или стилистически маркированные варианты. Трудности проведения такого обоснования для праязыков могут быть связаны как с внутриязыковыми, так и с социолингвистическими причинами. В дочерних ветвях в разные стороны могли пойти фонетические или морфологические выравнивания, так что основы, прежде составлявшие супплетивную парадигму, стали единственными представителями соответствующего значения в каждой из дочерних ветвей. Чем больше времени прошло от разделения праязыка, тем труднее обнаружить те чередования, которые вызвали первоначальное различие между наблюдаемыми формами, выглядящими как несводимые друг к другу. В праязыке могла быть иначе устроенная номинационная решётка, так что те контексты, которые нынешнему наблюдателю представляются однородными, стали считаться таковыми лишь во время существования языков-потомков, при этом одни из них в качестве основного взяли одно из слов, другие – другое. Кроме того, нам неизвестна социальная картина праязыка, а также её эволюция в дочерних популяциях: слово, которое в праязыке было ограничено какими-то социальными ситуациями (например, употреблялось только одним из гендеров, или только по отношению к выше / ниже стоящему в иерархии, или только в разговоре с детьми и т.п.), могло при изменении общественного уклада стать основным в какой-то из дочерних ветвей. К увеличению числа синонимов в языке ведёт практика табу: в каждый конкретный момент основным является одно из слов, но в разные моменты это может различаться, так что одни из дочерних популяций унаследуют в качестве основного одно слово, другие – другое. Ещё более усложняют картину диалектные перегруппировки.