А.А. Залетный,
к.э.н., к.филос.н.,
старший научный сотрудник, лаборатория по изучению рыночной экономики, экономический факультет
МГУ имени М.В. Ломоносова
(Москва, Россия)

М.Ю. Павлов, 
к.э.н., доцент, 
кафедра политической экономии,
экономический факультет 
МГУ имени М.В. Ломоносова
(Москва, Россия)

Alexey Zaletnyy
Ph.D in Economics and in Philosophy
Senior researcher,
Market Economy Studies Laboratory,
Faculty of Economics, 
Moscow State University 
named after M.V.Lomonossov
(Moscow, Russia)

Mikhail Pavlov
Ph.D in Economics
Associate Professor (Docent),
Faculty of Economics,
Moscow State University 
named after M.V.Lomonossov
(Moscow, Russia)

Контрапункты новой волны российского кризиса:
исторический опыт XX века 
как антикризисный эликсир для современности

Аннотация. В статье рассматриваются некоторые исторические прецеденты преодоления кризисов российской экономики в XX веке, уместные для аналогичной деятельности в веке XXI.
Abstract: In the present article, some historical precedents of overcoming of crises of Russian economy in XXth century which are appropriate for analogic activities in XXIst century.
Ключевые слова: финансовый кризис, государственная монополия внешней торговли, Евгений Примаков, Григорий Сокольников, специализированный банк.
Keywords: financial crisis, state monopoly of foreign trade, Eugene Primakoff, Gregory Sokolnikoff, a specialized bank.

Россия переживает новый финансовый кризис. В контексте взаимных санкций России, с одной стороны, и Евросоюза, США и ряда стран Британского Содружества, с другой стороны, нефтегазовый экспорт перестает быть надежным источником национального дохода, и за один лишь 2014 год – с января по 19 декабря – курс национальной валюты РФ по отношению к двум основным мировым резервным валютам – доллару и евро – упал более чем вдвое. Подобное падение происходило не раз в новейшей российской истории, начиная с 23 августа 1991 года, и последний по времени сопоставимый пример – август-сентябрь 1998 года, когда девальвация российского рубля имела место почти в четыре раза в течение двух недель. 
Эффект от кризиса, начавшегося в России 17 августа 1998 года, уже ставшего достоянием истории, выразившийся в некотором «оживлении» отечественного производства и вытекающего из этого «оживлении» внутреннего рынка России, наводит на адекватные исторические параллели. Правда, то «оживление» реально продлилось лишь до 12 мая 1999 года – дня, когда тогдашний Председатель Правительства РФ Е.М. Примаков был отправлен в отставку. Изданная в 2013 году в русском переводе в Москве работа Д. Котца и Ф. Вира [2], [6] – одна из немногих в России, где на позитивные для экономики РФ изменения в период премьерской «каденции» Е.М. Примакова обращено достойное и объективное внимание.
К событиям 1998 года мы будем еще возвращаться в настоящей статье, а пока проведем некоторый опыт ретроспективы иных периодов российской экономической истории.
Разрушение советского социалистического социально-экономического строя имело место, как считается, 02 января 1992 года – с, по меткому выражению К.А. Хубиева, распространения механизма действия колхозных рынков, всегда существовавших и в СССР, на всю страну [4]. Но шаги к демонтажу социализма, предпринимались уже с конца 1950-х – начала 1960-х гг. Факты, красноречиво свидетельствовавшие об этих шагах, весьма системно и упорядоченно представлены здесь: [3, 20-29]. При этом важно упомянуть, что действия отдельных советских, как мы бы сейчас сказали, «экономических агентов», которые явились предметом обличения в китайском материале, на который мы здесь ссылаемся, были ориентированы все же на удовлетворение потребностей части платежеспособных граждан на «внутреннем рынке» СССР того времени. Конкретнее - на производство товаров народного потребления и оказание услуг, в которых граждане действительно нуждались. Но никак не на вывод финансовых, тем более валютных, средств, за пределы СССР, что в ту эпоху получило бы адекватную по формально-институциональным (в данном конкретном случае - юридическим) правилам того времени уголовно-правовую оценку. И получало на практике – вспомним дело Рокотова и Файбищенко! Не проводя непосредственных параллелей с современностью, подчеркнем все же, что государственная монополия внешней торговли, в частности и того, что мы сейчас назвали бы валютным рынком, в то время соблюдалась неукоснительно.
Последнее десятилетие один из авторов настоящей статьи – А.А. Залетный – посвятил, кроме научной работы, работе в том сегменте современной российской экономики, который может быть охарактеризован (как никакой другой ее сегмент) как нутро современного российского капитализма, а именно в его финансовой системе. Этому автору настоящей статьи (А.А. Залетному) довелось занимать различные, как сейчас модно говорить, позиции в разных банках. Таким образом, весь компрадорский механизм российской экономики последнего времени ему довелось наблюдать изнутри - условно говоря, и на «молекулярном», и на «атомарном» уровне. А.А. Залетный видел, каким именно образом та система, которая была сформирована примерно с начала 1990-х гг. в масштабах страны, функционирует на уровне отдельной сферы (финансовой сферы), отдельной «молекулы» этой сферы (то есть, например, банка), а также отдельных подразделений и отдельных сотрудников, которые работают в этих банках - людей со своей личной мотивацией, со своими личными ценностями, причем весьма разношерстными и пестрыми (соответственно, это отражается и в различии их дальнейших личных судеб).
Можно вспомнить высказывания руководителей избирательного блока «Отечество – Вся Россия» (ОВР) - Ю.М. Лужкова и других - времен избирательной кампании по выборам в Государственную Думу конца 1999 года о том, что пока тогдашняя высшая политическая и экономическая элита России не опровергнет публикации в западной прессе, можно доверять тем обвинениям, которые выдвигались в адрес этой элиты в западной прессе. Если обвинения неверны, то сами члены той «элиты», по справедливому мнению руководителей ОВР, должны были выступить против таких обвинений публично. В том случае, когда в 1999-2000 году опять (пожалуй, в последний раз в новейшей российской истории) встал «вопрос о власти», протестное настроение, которое тогда почти подходило к планке сентября 1993 года, не могло не быть задействовано как аргумент в устах тех, кто считал себя выразителями воли народа – руководителей вышеуказанного избирательного блока (и в известной мере они, на наш взгляд, действительно были ее выразителями).
В этом контексте важно, что не так уж давно на русском языке вышла книга известных американских россиеведов, экономиста Дэвида Котца и журналиста Фреда Вира, «Гибель советской империи. Новая Россия» (издательство «УРСС», 2013 год) [2]. Дэвид Котц известен экономистам еще с советских времен, поскольку его книга о банковском контроле над корпорациями в США [1] была издана в СССР еще в начале 1980-х годов. Обращаясь к книге Котца и Вира, вышедшей в России в 2013 году, следует отметить, что она - одно из немногих (в особенности иностранных) изданий, касающихся темы коалиционного правительства в России времен 11 сентября 1998 года – 12 мая 1999 года, действовавшего в интересах народа определенное время, пока оно не было отправлено в отставку 12 мая 1999 года. В контексте нашего рассмотрения важно отметить, что та экономическая система, которая сложилась в РФ к настоящему времени, может быть названа еще более метко, чем «компрадорский капитализм», а именно - «серийное хищничество» [2, 353], [2, 354]. (В оригинале – ‘serial predation’) [6, 285], [6, 286]. Дэвид Котц и Фред Вир полагают, что в случае отсутствия каких-либо усилий со стороны социума подобная система может существовать и достаточно долго. Согласимся с Д. Котцем и Ф. Виром: такая система “серийного хищничества” может «выживать» продолжительное время (вот она, прогностическая функция!) при отсутствии адекватного вмешательства со стороны государства и общества, в том числе и гражданского общества, научного сообщества.
Вернемся одновременно в день сегодняшний и на 90 лет назад, чтобы исторический опыт нашего Отечества помог нам наметить пути преодоления очередного кризиса.
В 2013 году исполнилось 125 лет со дня рождения российского и советского экономиста, первого народного комиссара финансов СССР Григория Яковлевича Сокольникова (1888-1939). Обратимся к его выступлению в Госплане в июне 1923 г. [5, 69-73]. Тогда, когда только-только вставал на ноги Госбанк РСФСР, речь шла о создании специализированных банков и конкретно Промбанка для кредитования промышленности. В этом его выступлении можно имплицитно увидеть три важных положения (для целей настоящей статьи назовем их “три максимы”). В наше время обо всех них следует вспоминать.
Первая “максима”. Прежде чем мы перейдем к ней, отметим следующее. Казалось бы, в любой организации, у любого хозяйствующего субъекта бюджетирование должно занимать первое место в структуре процесса привлечения необходимых денежных средств, и собственные средства должны значительно превышать кредитные, привлеченные средства. Этого в современных российских банках мы не наблюдаем, по ряду оценок до 90% актива баланса «среднестатистического» российского банка сформировано из привлеченных средств – средств, привлеченных от вкладчиков, от организаций, от тех хозяйствующих субъектов, которые разместили там средства, в целом – от лиц, ставших кредиторами банка. Соответственно, при выводе этих средств за пределы банка последний теряет возможность исполнять свои обязательства перед кредиторами банка (или, как минимум, их значительной частью). И наступает банкротство банка, что мы наблюдали и наблюдаем неоднократно в наши дни. Г.Я. Сокольников же пишет, казалось бы, обратное: «Я прежде всего начинаю с вопроса о кредитном финансировании потому, что считаю, что теперь ставить в первую голову бюджетный порядок финансирования, а во вторую – кредитное финансирование, значило бы искажать задачу; в основу должно быть поставлено кредитное финансирование, а вспомогательной будет являться бюджетная поддержка» [5, 69]. Но не будем забывать исторический контекст, в котором эта фраза была произнесена: тогда ни промышленность, ни финансовая система еще в полной мере не встали на ноги. Г.Я. Сокольников, как сторонник в целом жесткого финансового регулирования, понимал ограничения, которые должны ставиться перед привлечением кредитов. Поэтому первую максиму мы можем сформулировать так: сбалансированность источников привлечения средств для национальной промышленности.
Вторая «максима», второе значимое для нас положение, о котором говорил Г.Я. Сокольников в Госплане в июне 1923 г. - это то, что мы сейчас бы назвали диверсификацией корпоративной структуры. В те годы Г.Я. Сокольников, конечно, говорил другим языком, чем мы говорим сейчас, но речь шла о том, что непосредственно Госбанк, Центробанк «по общему правилу» (хотя это правило и не универсально) не может заниматься текущими хозяйственными операциями. Концепцию, согласно которой Госбанк (в наше время могут использоваться наименования Центробанк, Нацбанк и т.п.) есть орган власти, а специализированные банки суть экономические субъекты, ведущие  хозяйственную деятельность по кредитованию промышленности, Г.Я. Сокольников выдвигал, отстаивал еще и до июня 1923 года. Г.Я. Сокольников публиковал неоднократно статьи на эту тему в «Правде», и на том этапе он был, как сейчас модно говорить, “услышан”. Так, Г.Я. Сокольников писал: «Я стоял еще осенью 1921 года (статьи мои тогда были напечатаны в «Правде») на том, что по мере развития Госбанка неизбежно создание целой сети специальных банков» [5, 69]. При этом Г.Я. Сокольников придерживался позиции естественного для того времени градуализма в передаче функций кредитования ряда отраслей промышленности от Госбанка к специализированным банкам, в данном случае - к Промбанку. Как писал Г.Я. Сокольников, «существует мнение, что если промышленность имеет специальный банк, то это означает, что Госбанк не должен кредитовать промышленность непосредственно; принятие такой точки зрения означало бы извращение основ банкового кредита» [5, 69-70]. Г.Я. Сокольников также конкретизирует: «Нельзя претендовать на то, чтобы Госбанк не мог непосредственно кредитовать промышленность еще и потому, что это означало бы фактически закрытие кредита для ряда отраслей. <…> Как же мы хотим кредитовать Сахаротрест через Промбанк, когда Промбанк еще не в силах поднять кредит Сахаротресту» [5, 70-71]. Поэтому вторую максиму мы можем сформулировать так: диверсификация банковской системы при сохранении естественной, исторически обусловленной, поэтапности (градуализма).
Третья «максима»: деятельность специализированных банков – в случае Г.Я. Сокольникова речь шла о Промбанке – должна быть прозрачной, транспарентной. Если государство дает банку возмездную помощь, дает ему заем, участвует в его капитале, то эти действия должны быть безвозвратными. Но это должно, как говорилось во времена Г.Я. Сокольникова, широко распубликовываться с той целью, чтобы о таком содействии банкам со стороны государства было известно публично. Никаких скрытых форм финансирования специализированных банков от лица Госбанка (в наше время также речь бы шла о Центробанках или Нацбанках) быть не должно. О некоторых казусах, случавшихся в тогдашней банковской системе, Г.Я. Сокольников писал: «<…> лучше прямо сказать, что отпускается 20 млн для усиления капитала Промбанка, или еще лучше и прямее: что отпускается безвозвратная ссуда не то Промбанку, не то Сахаротресту, не то неизвестно кому, но то что во всяком случае эта «ссуда» заведомо никогда государству возвращена не будет» [5, 72]. Так что третью максиму мы можем изложить так: полная прозрачность, транспарентность создаваемой банковской системы, принимая во внимание специфику взаимоотношений банков между собой и с регулирующим органом (во времена Г.Я. Сокольникова – Госбанком; ныне в РФ в роли «мегарегулятора» выступает Центробанк – Банк России).
125-летнему юбилею Г.Я. Сокольникова была посвящена Международная научно-практическая конференция «Деньги, кредит, бюджет России: история и современность», организованная Экономическим факультетом Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова, Институтом экономики Российской академии наук, Московским финансово-юридическим университетом (МФЮА), Московским университетом государственного управления (МУГУ), журналом «Альтернативы», состоявшейся 08 октября 2013 года. А.А. Залетный, один из авторов настоящей статьи, выступал на этой конференции, и текст его выступления там частично лег в основу настоящей статьи.
В заключение. Управленец, банк, который нацелен на работу в национальной экономике и на инвестиции в реальный сектор, по определению должен идти против той тенденции (того «тренда»), которая сейчас даже не рефлексируются, а считается нормой, порой даже идя вопреки указаниям собственника - для того, чтобы спасти банк, чтобы спасти интересы его кредиторов. На самом деле менеджер современного банка должен являться таким, каким являлся Г.Я. Сокольников, каким являлся его современник - руководитель Госплана Александр Дмитриевич Цюрупа. Момент личной скромности руководителя нынешнего банка – это то, на что он должен обращать внимание вопреки тому, к чему его призывает официальная пропаганда. Личная скромность должна выражаться не только - и не столько - в том, что он будет ездить не на “положенном” ему по ложно понимаемому “статусу” автомобиле, а в том, что он будет посвящать все свое время организации работы банка, в том числе и организации кредитного комитета, а не выводу средств за рубеж.
В заключение, с целью еще более наглядно понимать реальную обстановку, в которой ныне пребывает российская экономика, вернемся к анализу существующих (и  все еще реально функционирующих) путей финансовой «схемотехники». Один из широко распространенных путей – это уклонение от создания банками обязательных резервов (провизий), потому что общеизвестно, что когда кредит становится однозначно проблемным (перестает в полной мере обслуживаться: по нему оговоренные в кредитном договоре денежные суммы начинают оплачиваться менее чем на 100%), то 100% суммы, которую выдал банк в качестве этого кредита, банк должен «заблокировать» на определенном корреспондентском счете в Центробанке и, соответственно, не должен использовать эту сумму фактически ни на какие цели – до того времени, пока этот кредит не будет возвращен (или, теоретически, пока его обслуживание на 100% не будет возобновлено – с уплатой заемщиком банку всех финансовых санкций: пеней, штрафов и т.д.). Существуют самые многообразные формы уклонения от создания этих резервов (провизий), потому что нередко сами кредиты выдавались для того, чтобы вывести средства из России самими акционерами банка. Одна из самых распространенных форм – «переуступка прав требования» этого «проблемного» кредита банком на обычную, не подлежащую специальному банковскому регулированию компанию, фактически (но не формально!) подконтрольную банку. 
Термин «схемотехника» относительно широко применяется в финансово-банковском секторе российской экономики в наши дни, притом самими его представителями, чему один из авторов этой статьи (А.А. Залетный) бывал свидетелем «изнутри». Те или иные схемы или модели применялись, применяются и, не побоимся этой констатации, будут применяться и в «реальном», и в финансовом (не «превратном», не «бесполезном»!) секторах экономики. Главное, чтоб они не доминировали (и тем более не разрушали) эти сектора, а служили им, обслуживали их.

Литература

1.	Котц Д. Банковский контроль над крупными корпорациями в США. – М.: Прогресс, 1982.
2.	Котц Д.М., Вир Ф. Путь России от Горбачева к Путину: Гибель советской системы и новая Россия. – М.: УРСС, 2013.
3.	О хрущевском псевдокоммунизме и его всемирно-историческом уроке. Девятая статья по поводу открытого письма ЦК КПСС. – Пекин: Издательство литературы на иностранных языках, 1964.
4.	Политэкономия провала. Природа и последствия рыночных «реформ» в России. Под ред. А.И. Колганова. – М.: УРСС, 2013.
5.	Сокольников Г.Я. Текущие вопросы финансового строительства. <2>. Организация финансирования промышленности (Доклад в Госплане,              <июнь 1923 г.> // Сокольников Г.Я. Финансовая политика революции. Том второй. – М.: Общество купцов и промышленников России, 2006. – С. 69-73.
6.	Kotz D.M., Weir F. Russia’s Path from Gorbachev to Putin: The demise of the Soviet system and the new Russia. (A revised and updated version of ‘Revolution from Above: The demise of the Soviet system’, Routhledge, 1997). – London and New York: Routhledge: Taylor and Francis Group, 2007.