ИСТИНА

Генетическое почвоведение играет ключевую роль в решении фундаментальной проблемы современной науки – истории развития природной среды Северной Евразии для прогноза изменений природных обстановок в условиях глобальных изменений климата и возрастающей антропогенной нагрузки. Палеогеографические архивы (глубоководные океанические осадки, ледниковые керны, озерные и флювиальные отложения и др.) показывают, что позднеледниковье отличалось динамичными климатическими циклами, с чередованием холодных и теплых, аридных и гумидных циклов. Эти циклы определяли характер осадконакопления и педогенеза, а также развитие мерзлотных и эрозионных процессов и озерных обстановок как в речных долинах, так и на междуречных пространствах. Поздневалдайская динамика природных процессов повлияла и на голоценовое почвообразование. Циклически возникающее инициальное почвообразование чередовалось со склоновым и субаэральным осадконакоплением и мерзлотными процессами, результатом чего явилось формирование специфических природных поздневалдайских тел. Их изучение представляет большой интерес, поскольку эти тела, в той или иной степени сохранившие до настоящего времени свои признаки, формируют почвенно-литологическую матрицу для современных почв междуречных пространств как в ледниковой, так и в перигляциальной областях последнего оледенения. Сложная динамика осадконакопления и педогенеза хорошо изучена в педоседиментационных толщах овражно-балочных комплексов на различных гипсометрических уровнях. Однако, влияние финального осадконакопления, склоновых и мерзлотных процессов на состав почвообразующих пород, а также на строение почвенных профилей современных дневных почв на междуречьях слабо исследовано. Не определены генетические типы отложений и хроностратиграфические рамки осадконакопления, склонового перемещения, и почвообразования, выдержанность реликтовых почвенных признаков в рельефе. При этом наименее изученными в истории формирования почв и почвенного покрова остаются ранние этапы их развития, начиная с этапа дегляциации. В то же время, исследования почв и почвенного покрова центра Русской равнины показали, что они находятся в сильной зависимости от присутствия реликтовых признаков, обусловленных холодными обстановками позднеледниковья. Так, полигонально-блочный микрорельеф, сформированный во время ярославского криогенного этапа, оказывает влияние на формирование современного почвенного покрова проявляясь в современном рельефе. Особо следует отметить финальный этап эоловой седиментации в позднеледниковье. В перигляциальных и ледниковых областях Русской равнины этот этап выявляется по наличию (супесчано)-пылеватого слоя мощностью 50 – 70 см, в верхней части профилей текстурно-дифференцированных почв на покровных суглинках. Поскольку маломощный слой субаэральных осадков полностью входит в состав почвенных профилей, он преобразован почвообразованием, и потому выпадает из рассмотрения при геологической съемке. В то же время, изучение слоя, связанного с заключительными этапами осадконакопления, позволяет реконструировать палеогеографическую обстановку времени его отложения. Его наличие во многом определяет характер текстурной дифференциации, и потому важно для правильной интерпретации генезиса почв: выявление отдельного этапа финального лессонакопления в позднеледниковье позволит оценить роль почвенных и литологических процессов в формировании почв, занимающих до 50% площади междуречий. Для выявления отдельного этапа седиментации, наряду с анализом литологической неоднородности, выполнено исследование пространственного залегания верхнего пылеватого слоя в зонах латерального контакта различных подстилающих пород: покровных, моренных и озерных суглинков, флювиогляциальных отложений и других пород. Установлено, что в зонах контакта единый (супесчано)-пылеватый слой со сходными морфологическими и аналитическими характеристиками перекрывает различные породы, что подтверждает его отложение в результате отдельного этапа эоловой седиментации. Установление временных рамок финального этапа лессонакопления затруднено поверхностным залеганием верхнего слоя и его небольшой мощностью. Для датировок отбирались образцы из мерзлотных клиньев и ложбинообразных заполнений в кровле подстилающих пород. Полученные в различных областях перигляциальной зоны последнего оледенения (Ярославская, Владимирская и Тверская области) ОСЛ датировки показывают, что отложение пылеватого слоя происходило в холодных и сухих условиях позднеледниковья. Маломощные слои, связанные с заключительным этапом лессовой седиментации описаны и в других регионах северного полушария. Маломощный (до 50 см) слой эолового осадка, соответствующий верхнему слою (upper layer) в составе перигляциальных покровных слоев (periglacial cover beds) перекрывает горизонты BT в почвах Центральной и Западной Европы и вносит значительный вклад в текстурную дифференциацию почв. Верхний лессовый слой перекрывает торфяники возраста ранний дриас – бёллинг, а также подстилается горизонтом маркирующего пепла извержения вулкана Лахер (Laacher See, ~12930 лет назад), что указывает на его отложение в холодный и сухой период позднего дриаса (12700 –11600 лет назад). На наличие финального этапа эоловой седиментации указывает и перекрытие маломощным слоем эолового осадка (aeolian drape) дочетвертичных пород в областях немецких, австрийских и итальянских среднегорий. В области последнего оледенения (южная Швеция) также широко распространены маломощные (20–80 см) лессовые слои (surface silts), время отложения которых авторы связывают с периодом усиления эоловой активности в позднеледниковье. Широкое распространение верхнего субаэрального слоя подтверждает представление о том, что его седиментация определялась общими для всего северного полушария климатическими ритмами.